Евросоюз продолжает ужесточать правовое давление на Россию. 21-й пакет санкций, согласованный в начале 2025 года, впервые системно ударил не по экономике или экспорту, а по юридической инфраструктуре. Главная цель — сделать так, чтобы у российских компаний и частных лиц было как можно меньше рычагов для судебной защиты в европейской юрисдикции.
Раньше российский бизнес активно использовал арбитраж в Лондоне, Париже или Стокгольме для оспаривания санкционных ограничений, заморозки активов или расторжения контрактов. Теперь этот путь становится практически тупиковым. Что конкретно изменилось?
Ключевые новеллы 21-го пакета
Новый пакет вносит изменения в регламент ЕС 833/2014, который является базовым для всех санкционных режимов. Основные удары наносятся по трем направлениям:
- Запрет на признание и исполнение решений. Европейские суды теперь обязаны отказывать в признании и приведении в исполнение любых решений российских арбитражей и государственных судов, если они касаются споров, связанных с санкционными товарами, технологиями или активами. Ранее можно было попытаться взыскать убытки через российский суд, а потом предъявить это решение в ЕС для ареста счетов должника. Теперь это исключено.
- Расширение подсудности. ЕС вводит правило «экстерриториальной подсудности» для санкционных споров. Это означает, что европейские суды получают исключительную компетенцию рассматривать иски, связанные с нарушением санкций, даже если ответчик зарегистрирован в России, а контракт подчинен российскому праву. Российская сторона больше не может ссылаться на арбитражную оговорку в контракте — суд в ЕС просто проигнорирует ее.
- Ограничение на выбор юрисдикции. В новые контракты между европейскими и российскими компаниями (если они еще возможны) запрещается включать положения о рассмотрении споров в нейтральных странах (например, в ОАЭ или Швейцарии), если это прямо не одобрено национальным регулятором страны ЕС. Любая попытка обойти европейский суд через третьи страны будет рассматриваться как нарушение санкционного режима.
Что это значит на практике
Для российских истцов ситуация складывается крайне неблагоприятно. Даже если вы выиграли дело в российском суде и получили решение о взыскании с европейской компании, теперь вы не сможете арестовать её счета в банках ЕС. Европейский суд просто откажет в экзекватуре (принудительном исполнении), сославшись на «противоречие публичному порядку» — теперь это понятие трактуется максимально широко.
Более того, российские компании, которые пытаются оспорить заморозку активов (например, через суд Люксембурга), столкнутся с тем, что судьи будут обязаны проверять не только законность решения Совета ЕС, но и происхождение средств истца. Если будет установлена связь с государственным бюджетом РФ или оборонным сектором, иск будет отклонен без рассмотрения по существу.
Единственным рабочим инструментом остаются частные иски в национальные суды стран ЕС, но только если они поданы до вступления 21-го пакета в силу и не касаются санкционных активов. Для новых споров — это фактически «мертвая зона».
Таким образом, ЕС создал правовой барьер, который практически исключает для россиян возможность судиться с европейскими контрагентами на их территории. Теперь любые споры будут решаться либо в российских судах (с последующей невозможностью взыскать за рубежом), либо через сложные и дорогие посреднические схемы с офшорами, что также становится под запретом.